Vasiliy Maslov: Linija koja reže tišinu

U njegovim linijama nema slučajnosti – svaka je urezana snagom i sećanjem. Vasiliy Maslov, umetnik ruskog porekla koji danas stvara u Subotici, svoje ideje pretače u kožu, papir i digitalni piksel. Njegova umetnost diše u linorezima, ostavlja neizbrisive tragove u tetovažama i transformiše se u digitalnim formama, ali iznad svega govori o iskrenosti i slobodi izraza.

U razgovoru za BOLD otkriva kako balansira između medijuma, šta ga pokreće da stvara i zbog čega umetnost za njega nikada nije samo estetika, već i lični čin otpora, poverenja i dijaloga.

Tvoj umetnički jezik progovara kroz kožu, papir i ekran. Kako izgleda tvoj kreativni proces kada prelaziš iz jednog medijuma u drugi?

Osećam se jednako udobno u grafici, street artu i tetovaži. Godinama sam učio te procese i mnogo vežbao. Ako se malo dublje razmisli, među tehnikama koje koristim ima dosta sličnosti, iako su razlike, naravno, velike.

Na papiru sve počinje. To je intuitivan proces — linija je slobodna, greške su dozvoljene, a sama površina diše. Tu dopuštam idejama da se rode bez pritiska. To je kao prvi nacrt misli — iskren i neposredan.

Kada pređem na kožu, osećam kako linija postaje odgovornija. Telo je živo, pomera se, diše. Svaki potez mašinice je trajan. U ovom medijumu najvažnije je poštovanje — prema telu, prema klijentu, prema samoj zamisli. Tu je sve preciznije, strože, ali i dublje, jer je reč o poverenju i otisku koji ostaje za ceo život.

Na ekranu je sve drugačije: piksel, svetlost, mogućnost skaliranja. Tu je svaka transformacija moguća — povećavanje, promena boja, igra sa kompozicijom. Digitalno okruženje daje slobodu za pripremu, planiranje i vizualizaciju. To je most između spontanog crteža i konačne tetovaže, ili između linoreza i plakata.

Твой художественный язык проявляется через кожу, бумагу и экран. Как проходит твой творческий процесс при переходе от одного медиума к другому?

Я чувствую себя одинаково комфортно в гравюре, стрит-арте и татуировке. Я годами изучал эти процессы и много практиковался. Если задуматься, есть много похожего в техниках, которые я использую, хотя различия, конечно, тоже велики.
На бумаге всё начинается. Это интуитивный процесс — линия свободна, ошибки допустимы, а сама бумага дышит. Здесь я позволяю идеям родиться без давления. Это как первый черновик мысли — честный и непосредственный.

Переходя к коже, я чувствую, как линия становится ответственнее. Тело живое, оно двигается, дышит. Каждое движение машинки — это навсегда. В этом медиуме важно уважение — к телу, к клиенту, к замыслу. Здесь всё точнее, строже, и в то же время — глубже, потому что это про доверие и отпечаток, который останется на всю жизнь.

На экране всё иначе: пиксель, свет, масштабируемость. Тут возможна любая трансформация — увеличивать, менять цвет, играть с композицией. Цифровая среда даёт свободу для подготовки, планирования, визуализаций. Это мост между спонтанным рисунком и окончательной татуировкой, или между гравюрой и плакатом.

U tvojim linorezima oseća se sirova snaga i grafička iskrenost. Šta te najviše privlači ovoj starinskoj, ali moćnoj tehnici štampe?

U linorezu me privlače njegova dubina i iskrenost.

Ne možeš da se pretvaraš — svaki rez, svaka linija mora biti promišljena. U ovoj tehnici ne postoji Ctrl+Z. Tu si samo ti, alat, linoleum i vreme.

Sviđa mi se što je linorez istovremeno i drevna i skoro pankovska forma izražavanja. U njemu se oseća prava energija, jer doslovno urezuješ smisao u površinu. To je poput skulpture na ravnoj ploči.
On traži strpljenje, ali daje impulsivan, gotovo predatorski trag. Važna mi je ta grubost, hrapavost, odsustvo uglađenih kompromisa — upravo to stvara grafičku iskrenost koju ne možeš lažirati.
Linorez te uči poštovanju procesa: od ideje do otiska. Svaka štampa je rezultat rituala. Ona može biti malo neuredna, sa tragom boje ili pukotinom — i u tome je njena snaga. Ona diše.

В твоих линогравюрах чувствуется сырая энергия и графическая искренность. Что тебя больше всего привлекает в этой старинной, но мощной технике печати?

В линогравюре меня привлекает её объем и честность.
ы не можешь притвориться — каждый рез, каждая линия должна быть обдуманной. Это техника, в которой нет Ctrl+Z. Есть только ты, инструмент, линолеум и время.

Мне нравится, что линогравюра — это одновременно древняя и почти панковская форма выражения. В ней чувствуется настоящая энергия, потому что ты буквально вырезаешь смысл из поверхности. Это как скульптура на плоскости.

Она требует терпения, но при этом даёт импульсивный, почти хищный след. Мне важна эта грубость, шероховатость, отсутствие гладких компромиссов — они создают графическую искренность, которую не подделаешь.

Линогравюра учит уважать процесс: от замысла до оттиска. Каждая печать — это результат ритуала. Она может быть немного неидеальной, с мазком краски или трещиной — и в этом её сила. Она дышит.

Kako se iskustvo rada na telu – kao platnu koje diše i stari – razlikuje od rada na statičnim površinama kao što su papir ili ekran?

Raditi na telu znači raditi sa živim, ranjivim platnom.

Koža diše, stari, pomera se. Za razliku od papira ili ekrana, ona nameće svoja pravila. Tu nema opcije „poništi“ — svaki potez je zauvek.

Na papiru si sam, u tetovaži si u dijalogu.
To zahteva ne samo tehniku, već i senzibilitet.
I najvažnije — tetovaža živi sopstvenim životom, menja se zajedno sa čovekom.
U tome je ona stvarnija, jedinstvenija.

Как опыт работы с телом — как с холстом, который дышит и стареет — отличается от работы на статичных поверхностях, таких как бумага или экран?

Работать с телом — значит работать с живым, уязвимым холстом.
Кожа дышит, стареет, двигается. В отличие от бумаги или экрана, она диктует свои условия. Здесь нет возможности «отменить» — каждый штрих навсегда.

На бумаге ты один, в тату — ты в диалоге.
Это требует не только техники, но и чуткости.
И главное — татуировка живёт своей жизнью, меняется с человеком.
Это делает её более настоящей, более обособленной.

Koje emocije ili ideje najčešće želiš da preneseš kroz svoje tetovaže? Ima li u njima bunta, nežnosti, ironije?

Najčešće je to nešto lično. Svaka tetovaža je mala priča. Doživljene emocije, uspomene, omiljeni predmeti ili slike. Bliski su mi motivi u kojima ima grube snage, unutrašnje napetosti ili izazova. Ali pored toga uvek se probija i nežnost — kroz liniju, pogled, detalj. Ponekad se pojavi i ironija — ona pomaže da se ne zapadne u patetiku i da se diše slobodnije.

Trudim se da svaka tetovaža ne bude samo ukras, već odraz osećanja koje se ne može izraziti rečima.

Какие эмоции или идеи ты чаще всего стремишься передать через свои татуировки? Есть ли в них бунт, нежность, ирония?

Чаще всего это что-то личное. Каждая татуировка это маленькая история. Пережитые эмоции, воспомнания, любимые предметы или образы. Мне близки образы, в которых есть грубая сила, внутренняя тревога или вызов. Но рядом с этим всегда пробивается нежность — через линию, взгляд, деталь. Иногда появляется и ирония — она помогает не застревать в пафосе и дышать свободнее.

Я стремлюсь, чтобы каждая татуировка была не просто украшением, а отражением чувства, которое невозможно сказать словами.

Član si kolektiva People of Print. Šta ti znači pripadnost takvoj umetničkoj zajednici i kako te ona oblikuje kao autora?

Pripadnost People of Print-u je osećaj i oslonca i slobode u isto vreme.

To je zajednica koja okuplja umetnike iz celog sveta čija se praksa zasniva na iskrenom, ručnom, materijalnom radu. Biti deo toga znači biti među svojima: ljudima koji znaju vrednost mastila na prstima i sati provedenih u radu na grafici.

Kao deo ovako velikog kolektiva, mogu da prenesem svoje misli široj publici. To je dragoceno.

Ты являешься участником коллектива People of Print. Что для тебя значит принадлежность к такому художественному сообществу, и как оно влияет на тебя как на автора?

Принадлежность к People of Print — это чувство опоры и свободы одновременно.

Это сообщество объединяет художников со всего мира, чьи практики строятся на честной, ручной, материальной работе. Быть его частью — значит быть среди своих: людей, которые знают цену чернилам на пальцах и часам работы с гравюрой. Став частью такого большого комьюнити я могу доносить свои мысли на более широкую аудиторию. Это очень ценно.

Odrastao si u Rusiji, sada živiš i stvaraš u Subotici. Kako ti selidbe i kulturni prelazi oblikuju umetnički identitet?

Pre Srbije živeo sam u šest različitih zemalja i taj put za mene je bio unutrašnji pomak — ne samo geografski, već i stvaralački.

Kada se menja jezik, okruženje, ritam života — počinješ da vidiš sebe i svoju umetnost drugačije. Sve postaje oštrije: nostalgija, pažnja prema detaljima, potreba za iskrenim izražavanjem.

Ты вырос в России, а теперь живешь и творишь в Суботице. Как переезды и культурные переходы формируют твою художественную идентичность?

До Сербии мне довелось побывать в 6 странах, и этот путь стал для меня внутренним сдвигом — не только географическим, но и творческим.

Когда меняется язык, среда, ритм жизни — ты начинаешь видеть себя и своё искусство по-другому. Всё обостряется: ностальгия, внимание к деталям, потребность в честном высказывании. 

Na Instagramu koristiš ime “butttercut” – trostruko “t”, pa “cut”. Kako je nastao taj alias i šta on za tebe simbolizuje?

Haha, tu je sve prilično jednostavno. Butter na engleskom znači „puter“, kao i moje prezime. A cut je ono čime se bavim, ako sve moram opisati jednom rečju. Ja režem linoleum. A tri „t“ su jednostavno zato što je nalog sa dve već postojao i nisam mogao da ga koristim. Vremenom je to postalo moja fora i prepoznatljivi znak.

В Instagram ты используешь имя “butttercut” — с тройной буквой “т” и словом “cut”. Как появился этот псевдоним и что он для тебя символизирует?

Хаха, тут все довольно просто. Butter с английского масло, как и моя фамилия. А cut это то чем я занимаюсь если описывать все одним словом. Я режу линолеум. А три буквы “т” просто потому, что аккаунт с двумя буквами уже существовал и я не мог использовать это имя. А со временем это стало моей фишкой и отличительной особенностью.

Koliko je tvoj rad političan – otvoreno ili suptilno? Da li veruješ da umetnost danas mora imati stav?

Apsolutno! Umetnost je gotovo uvek odgovor na bol. Odrastao sam u zemlji gde je već i samo posedovanje sopstvenog mišljenja bilo zabranjeno. A kamoli neslaganje sa državnom politikom. Od malena su nas učili da sedimo u mulju i ćutimo, da se ne izdvajamo. I to je i dalje u meni. Gde god da se nađem, duboko u sebi osećam strah.

Ipak, uvek sam otvoreno izražavao svoj stav i govorio ono što mislim da nije u redu u zemlji. Ne želim nikome ništa da dokazujem — imam čistu savest i mogu mirno da spavam, jer znam da su moja uverenja ispravna.

Насколько твоё творчество политично — открыто или тонко? Считаешь ли ты, что искусство сегодня должно иметь позицию?

Абсолютно! Искусство это почти всегда ответ на боль. Я вырос в стране, где просто иметь свое мнение это запрещено. А уж тем более иметь несогласия с государственной политикой. Нас с детства учили сидеть в болоте и молчать, не выделяться. И это до сих пор внутри меня. Где бы я не оказался, в глубине души я боюсь. Хотя я активно выражал свою позицию и говорил о том, что на мой взгляд не правильно в стране всегда открыто и недвусмысленно. Я не хочу никому ничего доказывать, у меня чистая совесть, и я могу крепко спать, потому что знаю, что мои убеждения верны.

Postoji li motiv, simbol ili forma koji ti se stalno vraćaju – i ako da, zašto?

Da, postoje motivi kojima se iznova vraćam — to su tela, zveri, rane i zvezde.
Pojavljuju se u različitim medijima — na koži, papiru, u digitali — ali nose isto: napetost između ranjivosti i snage.

Telo — kao mesto sećanja.
Zver — kao unutrašnji glas, instinkt.
Rana — kao iskustvo koje se ne može sakriti.
Zvezda — kao težnja da se iskorači izvan granica.
Vraćam im se jer ostaju živi — menjaju se zajedno sa mnom, ali ne nestaju. To je moj lični sistem koordinata.

Есть ли мотив, символ или форма, к которым ты постоянно возвращаешься — и если да, то почему?

Да, есть образы, к которым я  иногда возвращаюсь снова и снова — это тела, звери, раны и звёзды.
Они появляются в разных медиумах — на коже, бумаге, в цифре — но несут одно: напряжение между уязвимостью и силой.

Тело — как место памяти.
Зверь — как внутренний голос, инстинкт.
Рана — как опыт, который не спрятать.
Звезда — как стремление вырваться за пределы.

Я возвращаюсь к ним, потому что они остаются живыми — меняются вместе со мной, но не исчезают. Это моя личная система координат.

Kada si poslednji put bio iznenađen sopstvenim radom?

Iskreno, prilično sam kritičan prema sebi i svom radu. Često, posle urađene tetovaže, pogledam i pomislim: „Dođavola, ovo je baš dobro, i ja bih ovo lajkovao.“ Haha. Ali uvek sam spreman da uložim dodatno vreme kako bih nešto unapredio, ako osetim da mogu. Savršenstvu nema kraja!

Когда ты в последний раз был удивлён своей собственной работой?

Честно говоря я довольно критичен к себе и своей работе. Часто после очередной сделанной татуировки я смотрю на свою работу и думаю, черт, а это так классно, я бы такое лайкнул.хаха. Но я всегда готов потратить дополнительное время, чтобы сделать что то лучше, если чувствую что могу. Нет предела совершенству!

Kako izgleda tvoj idealan dan – onaj kada ništa ne moraš, a sve želiš?

Teško pitanje. Volim da se budim rano, ne zato što moram, već zato što želim. Mogu da počnem da crtam, pa da odustanem i krenem da fotografišem. Ponekad me vuče ka različitim vrstama umetnosti, a dešava se i da ne uradim ništa jer ne mogu da se odlučim. Ali ne mogu da mirujem. Ne mogu da ležim i ništa ne radim. Ako ne crtam, tražim inspiraciju. Ako ne štampam, sviram gitaru. U suštini, svaki dan je idealan — život sam po sebi je čudo.

Как выглядит твой идеальный день — тот, когда ничего не должен, но всего хочешь?

Сложный вопрос. Я люблю просыпаться рано, не потому что нужно, а потому что хочу. Могу начать рисовать, потом передумать и пойти фотографировать. Иногда меня тянет то к одному, то к другому виду искусства, бывает я не могу определиться и не делаю вообще ничего. Но я не могу без движения. Я Не могу лежать и ничего не делать. Если я не рисую, то ищу вдохновение. Еслия не печатаю, то играю на гитаре. По сути, каждый день идеален, и вообще жизнь это чудо.

Šta bi voleo da tvoji radovi izazovu kod ljudi – pogled unazad, pitanje, osmeh, nelagodu?

Želim da moji radovi zaustavljaju. Da čovek, gledajući ih, makar na trenutak izađe iz toka i ostane nasamo sa nečim unutra: uspomenom, pitanjem, čudnim osećajem.

Neka to bude i nelagodnost ili nežnost, osmeh ili bol u grudima — nije važno. Najvažnije je da izazove emociju. Da ne prođe mimo.

Ne tražim saglasnost niti odobravanje, ne tražim odgovore ni povratne reakcije.
Želim samo dijalog — čak i ako je tih.

Что бы ты хотел, чтобы твои работы вызывали у людей — взгляд назад, вопрос, улыбку, тревогу?

Я хочу, чтобы мои работы останавливали. Чтобы человек, глядя на них, хотя бы на секунду вышел из потока — и остался наедине с чем-то внутри: воспоминанием, вопросом, странным чувством.

Пусть это будет тревога или нежность, улыбка или щемящая боль— неважно. Главное – это эмоции. Главное, чтобы не прошли мимо.Мне не нужно согласие или одобрение, я не ищу ответов и отзывов.
Я просто хочу диалога — даже молчаливого.

Odgovore priredio: Vasiliy Maslov

Photo credit: Vasiliy Maslov